Почему грубое насилие было краеугольным камнем общества Великого княжества Литовского?

Почему грубое насилие было краеугольным камнем общества Великого княжества Литовского?
Жестокие нравы, царившие в неспокойной Европе эпохи Тридцатилетней, а затем и Великой Северной войн, оправдывали суровость воспитания юношества. Немецкие школы для вразумления отроков полагались на учительский шпицрутен не менее, чем на слово Божие. Били учеников и в школах Франции, Италии.
 
Учебные заведения Великого княжества Литовского в этом смысле не представляли никакого исключения. В них также любое нарушение дисциплины или лень карались розгами или плетью. Способствовали ужесточению наказаний и уставы многих монашеских орденов, которые проповедовали в землях литвинов.

Бой с татарами
Бой с татарами -- жестокая реальность ВКЛ
 
Не жестокость своих преподавателей и надзирателей студенты нередко отвечали дикими выходками, истязая животных. Брестский мемуарист Немцевич вспоминал, как местные школяры гоняли по костелу кота, пока не добили его дубинками.
 
Получив свою порцию "березовой каши", юный шляхтия переносил методы воспитания и на своих зависимых крестьян. Панские гайдуки наказывали за провинности сельчан дубьем, плетями.
 
Жестокий век диктовал и жестокие нравы. Мемуаристы 17 и 18 века, писавшие о нравах литвинов того времени, оправдывали грубое насилие как вынужденную, но необходимую меру. Мол, с малых лет будущие защитники отечества должны были привыкать к боли, терпеть лишения, чтобы выстоять перед лицом врагов.
 
Литвин Игнат Лопатинский из Мстиславского уезда, как записал он сам в своем дневнике, поранил ногу. Начиналась гангрена. Тогда Игнат выпил добрую кварту водки и, не надеясь на цирюльников, прокаленным ножом сам вырезал почерневшую плоть. Проделав операцию, он залили рану водкой. Так и спас сам себя от явной гибели.
 
К сожалению, такая наука приводила при отсутствии просвещения к повальной нетерпимости и разгулу насилия.

Дуэль
Смертельные дуэли -- обыденность в жизни литвинских шляхтичей
 
Хорошо иллюстрируют методы разрешения спорных вопросов между шляхтой эпизоды, сохраненные для нас местными хрониками. Шляхетские наезды, междуусобицы подчас не обходились без рукопашной схватки, без массовой драки со стрельбой и настоящими военными маневрами. К отмщению обид шляхта готовилась, как боевой операции: собирали союзников и данников, чистили мушкеты, намечали план атаки и отступления.
 
В 1717 году, к примеру, так проходила расправа группы конфедератов Огинского и Пацея, которые решили наказать подкоморого Тизенгауза. В Ошмянах его атаковали прямо на рыночной площади. При молчаливом согласии народа жертву рубили саблями. Хитрый Тизенгауз прикинулся мертвым. Его повезли на кладбище монахи-доминиканцы. Но у самых врат погоста конфедераты обнаружили, что подкоморий подает признаки жизни. Тогда уже бедолагу забили саблями до самой смерти. Мемуарист Матушевич сообщал, что расправе не смогли помешать даже солдаты расположенной в Ошмянах хоругви ВКЛ.
 
А вот как расправлялись шляхтичи с депутатами. Некто Володкович был депутатом минского сеймика. Репутация у него была незавидная. Любил Володкович скандалить. И потому врагов у него было немало. Однажды Володкович посетил бал минского городского старосты Францкевича. Прямо в праздничной зале на депутата бросились некогда обиженные им паны-литвины. Хороший фехтовальщик и силач Володкович отбивался как мог. но врагов было слишком много. Его свалили ударом сзади в голову. Он упал. Нападавшие ожесточенно рубили упавшего. Володковичу нанесли 26 рубленых и колотых ран.
 
Подоспела подмога, которая и спасла депутата. Обиженные шляхтичи разбежались кто куда. Но израненный и весь в крови Володкович так просто дела не оставил. Он выжил чудом и уже через три дня притянул к ответу Франскевича, в чьем доме был учинен разбой. Суд присудил старосту к суровому наказанию. Но Франскевич не стал ждать приведения приговора в исполнение и нашел спасение в имении князей Чарторыйских.
Разумеется, не способствовали смягчению нравов и обычаи, существовавшие в городских магистратах.
 
В Вильне, к примеру, большим уважением пользовались местные палачи. Из инструменты и помост для свершения казней красовались на главной площади в назидание и для устрашения существующим и будущим преступникам. Почти в каждом городе ВКЛ на виду располагались виселицы и дыбы. Народ с большим интересом наблюдал за мучениями преступников, обреченных казни.
 
Арсенал палаческих методов был достаточно широк и постоянно пополнялся. К самым изысканным пыткам можно было бы отнести известные "испанские сапоги" или скручивание конечностей жгутами, литье воды на темя. В деревнях порой обязанности палачей выполняли кузнецы, которые применяли прижигание тела преступника каленым железом и капали на руки и ноги расплавленным свинцом. Ворожей и колдунов после таких процедур зашивали в мешок живыми и бросали в омуты.
 
Таким же мукам подвергали разбойников и всех, кто пытался протестовать против несправедливости, против произвола пана, ремесленного цеха, сельской общины. Традиция сажать бунтарей на кол, подвешивать за ребро на стальном крюке, четвертования велась из глубин столетий. Так были казнены вожди крестьянского восстания в Кричеве в 1744 году.
 
Грубое насилие распространяло презрение к человеческой жизни. В конечном итоге такая общественная психология при разделах Речи Посполитой дорого обошлась литвинам. В войнах конца 18-го и начала 19 века земли литвинов потеряли десятки тысяч жителей. Идеалы древнего рыцарства, шляхетская этика во многом была отброшена во времена, когда нравы еще более ужесточились и когда литвинам приходилось убивать друг друга, как то было в 1812 году, при второй польской войне Наполеона с Россией.