Опальный мудрец. Зачем князь-диссидент Курбский искал спасения в землях литвинов?

Опальный мудрец. Зачем  князь-диссидент Курбский искал спасения в землях литвинов?
После разгрома Казани и успеха завоевательных походов на восток царь Иван Грозный мог заняться разборками в московской правящей элите. После 1560 года он искал способы расправиться с боярскими недругами. Причем царь не собирался щадить и сподвижников, проливавших за него кровь под казанскими стенами, Об этом стало известно проницательному князю Андрею Курбскому.
 
Царский воевода, военный талант и герой взятия татарской столицы, дравшийся, не щадя жизни, с ливонскими рыцарями в Прибалтике, не стал ждать позора, пыток и казни. На царскую опалу он ответил  бегством.

Курбский
Князь Курбский в Московии

Апрельской ночью 1564 года к литовской границе поскакали всадники. Это и был воевода Юрьевского (Тартусского) гарнизона князь Курбский с товарищами. Он решил искать новой жизни у трона короля Речи Посполитой и великого князя Литовского Сигизмунда II Августа.
 
Беглец был принят в земле литвинов с почетом и уважением. Король пожаловал князю  на ленном праве богатый процветавший торговлей и ремеслами город Ковель с прилегавшими к нему местечками, селами в Волынской земле, а также имения в  Литовском княжестве. 

Казни в Москве
Князь Курбский бежал от произвола и казни, грозившей ему в царской Москве
 

Позднее царь Иван в своих письмах пытался представить  Курбского изменником, человеком, предавшим родину, низким и подлым  клятвопреступником. На ругательства обманутого царя Курбский   использовал  переписку с московитом для обличения произвола и деспотизма.
 
Из писем мятежного изгнанника предстает перед нами образ первого  российского диссидента, возмущенного отсутствием законов в Московском государстве, пренебрежением к человеческой жизни.

Появление известного московского военного и политического деятеля  в Литве пошло на пользу ВКЛ и Короне. Курбский стал не только честно служить в войсках Сигизмунда, но и проявил себя на ниве просвещения, развития книжной культуры. По свидетельству знатока польско-литвинской  геральдики  Симона Окольского (книга "Orbis Poloni" ("Польский мир") издана в 1641 году в Кракове), Курбский обладал широкими знаниями в области европейской культуры, истории.

Просветитель
В литвинских землях Курбский и его кружок немало сделали для просвещения народа
 
В землях литвинов у него появилась возможность еще более расширить круг знаний, усовершенствовать латинский язык (что Курбский сделал в 40 лет).  Окольский писал о Курбском : «… он обладал и великим умом, ибо за короткое время, будучи уже в преклонных годах, выучил в королевстве латинский язык, с которым дотоле был незнаком" ( "...et ingenio magnus, nam brevi tempore linguam Latinam ante sibi ignotam parvo intervallo provectus in annis in regno didicit").
 
Князь тратит немалую часть доходов со своих имений на покровительство философам и православным богословам. Он создает кружок авторов, работавших на развитие церковнославянского образования.  Старец Артемий подтолкнул его к идее переводов сочинений церковного авторитета Василия Великого. Для этой работы Артемий специально приехал к князю из Слуцка, чтобы преподавать ему славянскую книжную премудрость.
 
Под руководством бакалавра Амброджия Курбский изучал, кроме латыни, гуманитарные и философские науки. В 1570-х годах ему удалось создать сборник  "Новый Маргарит", в который вошли поучения Иоанна Златоуста.

Эта работа была высоко оценена литвинским канцлером Евстафием Воловичем, с которым Курбского связывала многолетняя дружба.  При поддержке Воловича диссидент нашел  хороший прием у польского короля. Кроме того, Волович был родственником   второй жены князя  Марии Юрьевне Гольшанской.

Иван Грозный
Пока Курбский сеял знания и свет, царь Иван Грозный убивал и молился.
 
Распространяя просвещение в землях ВКЛ, кружок ученых и публицистов Андрея Курбского ставил перед собой большие планы. В это время в Московском государстве свирепствовала опричнина. Ни о каком развитии просвещения и распространении знаний, грамоты в кровавом лихолетье и речи не шло. Отношение Грозного к народному просвещению, кстати,  показывает история с путешествием инока   Исайи Каменчанина, который был в 1561 году послан в Москву Воловичем и Ходкевичем с целью переписать там ряд православных церковных сочинений.

Труды отцов церкви были в знаменитой библиотеке Ивана Грозного: "Евангельские беседы" Иоанна Златоуста, "Житие Антония Печерского" и Библия. Но вместо книжных занятий монах оказался в застенке. В 1562 году его томили в вологодской темнице, потом до 1566 года мучили в Ростовской тюрьме. В конце концов Исайю Каменчанина отправили в ссылку в Вологду.
 
Желая расширять круг образованных и знающих людей в Литве, Курбский из личных средств выдавал денежные суммы для учебы молодых литвинов в европейских университетах. По его протекции образование в Кракове и в Италии получил Михаил Оболенский.
 
Брацлавский воевода Василий Загоровский избрал именно Курбского в попечители своих сыновей. Он просил князя подыскать отрокам сведущего в письме и чтении дьяка, то есть образованного мужа, чтобы затем передать дело обучения уже выпускнику какого-нибудь западного университета (бакалавру). Письмо с просьбой о попечении над сыновьями Загоровский выслал князю из татарского плена.
 
Князь выполнил просьбу брацлавского вельможи, сыновья Загоровского получили хорошее образование в Вильно.
 
Защищал свои религиозные взгляды  диссидент Курбский не мечом, но словом. Его полемика с иезуитами о вере не осталась незамеченной в ВКЛ. В 1574 г. князь Андрей  прибыл в виленскую коллегию иезуитов для участия в диспуте об исхождении Святого Духа, который проходил на латинском языке.

Иезуиты были восхищены  знаниями князя. Они говорили о нем, как об одном из выдающихся православных знатоков богословия. Признание иезуитов отвергает любые  сомнения в образованности князя: "schismaticus quidam, olim apud Moschos dux belli, inter suos doctissimus ad collegium accessit..." - "некий схизматик, некогда бывший военачальником у московитов, между своими ученейший, пришел в коллегию...".
 
Весной 1575 года князь  вел богословскую полемику с волынским шляхтичем Кодианом Чапличем, который требовал реформы церкви, упрощения культа. Курбский обвинял шляхтича в невежестве, в незнании латыни и греческого, в преступном отрицании ценности культуры и науки. Диспут проиходил в волынском замке Корце, в имении князя Богуша Корецкого.
 
Львовский историк И. З. Мыцко считал, что просветительский кружок Курбского отличался большей непримиримостью к еретическим мыслителям, их идеям (в отличие склонного к компромиссам Константина Острожского). Однако за нетерпимость к реформаторству и за острые выпады в письмах и памфлетах князя Курбского в ВКЛ никто не казнил, не бросал в острог. Полемика на богословские темы в ВКЛ не была смертельной игрой, как то нередко происходило в Москве, ставшей вотчиной  безумного царя Ивана.
Произведения, вышедшие из-под перьев  сподвижников Андрея Курбского в Литве, широко распространялись в Европе.
 
В частности, в Украине  конца 16 века местные книжники изучали по переводам беглого московского диссидента труды "Богословие" и "Диалектику" Иоанна Дамаскина. Известно, что эти книги пользовались успехов у учеников митрополита Киевского Петра Могилы в 1639 г.Курбский первым из писателей Восточной Европы обратился к "De probatis sanctorum historiis" Лаврентия Сурия и начал переводжить этотого замечательного памятника западноевропейской агиографии.
 
В конце жизни  Андрей Курбский и его помощники перевели широчайший свод житийной и церковно-учительной литературы, в который  вошли разные произведения в редакции византийского писателя второй половины X в. Симеона Метафраста. Переводы сохранились до нашего времени в списках 70-80-х гг. XVI в.